Радио-подкасты

Дмитрий Шоломко, директор «Google Украина»

2896 просмотров версия для печати

Окончил Киевский Политех по специальности инженер-программист. Занимал должность директора онлайн-подразделения издательской компании Euromoney в Украине, принимал участие в развитии местных онлайн-проектов. Руководил собственной консалтинговой фирмой UBL, специализирующейся на обеспечении информационной и консультационной поддержки для крупнейших украинских компаний, работающих в сферах IT и телекоммуникаций. C 2006 года был консультантом Google, затем - менеджером по развитию бизнеса Google в Украине. С 2011 года занимает позицию директора Google в Украине и отвечает за развитие продуктов, маркетинговые инициативы, продажи и планирование бизнеса компании. Увлекается фотографией, футболом, современной    историей, играет на бас-гитаре.

Основанная аспирантами Стэнфордского университета Ларри Пейджем (Larry Page) и Сергеем Брином (Sergey Brin) компания Google сегодня является лидирующей веб-корпорацией на основных мировых рынках. Штаб-квартира находится в Силиконовой долине, представительства и отделения компании расположены в десятках стран мира.

  

            Евгений Ленг: Google является лидером украинского интернета. Сколько еще таких стран?

 

            Дмитрий Шоломко: Не знаю. Я мало слежу за нашими долями рынка, как в Украине, так и в других странах. Конечно, можно сказать, что  Google – самая большая онлайн-компания в Украине. Но не больше.

 

            - А ты знаешь, что сначала ваш алгоритм назывался PageRank и в 1996 году Брин и Пэйдж за 1 миллион долларов предложили конкурентам из AltaVista купить компанию?

 

            - Много старых легенд из 90-х.

 

            - Это не легенда. Тогда просто бы не было Google. Хорошо, что AltaVista ответила отказом.

 

            - Часто история зависит от  случайно непринятых решений.

 

            - Твою компанию можно поздравить. В списке топ-десяти самых дорогих брендов вы переместились с четвертой позиции на вторую.

 

            - Спасибо!

 

            - Ты считаешь себя предпринимателем?

 

            - Да, у меня до Google был опыт предпринимательства.

 

            - Как ты заработал свои первые серьезные деньги?

 

            - Делал описание игр под ZX Spectrum в девятом классе в школе. Это был мой первый доход.

 

            - А Ольшанский, между прочим, Spectrum собирал.

 

            - У меня папа собирал «спектрумы». Он продавал их на «Космодроме», рынке на площади Космонавтов, «радиорынке»  80-х годов. Потом у меня там завелись знакомства – я стал делать описание программ игрушек. Я знал английский . Вот таким был мой первый доход.

 

            - У тебя в прошлом были собственные проекты. Что с ними случилось после того, как ты принял решение перейти на работу в Google?

 

            - Мой самый большой проект до Google - компания UBL. Она живет и работает. Я, уйдя в  Google, отдал бразды правления этой компании тем, с кем работал. Они делают тот же бизнес, который мы делали вместе. Там просто роста особого нет.

 

            - Но ты свою акционерную долю в компании сохранил?

 

            - Нет, я полностью отдал ее своим партнерам.

 

            - Отдал или продал?

 

            - Отдал. Там не такие большие деньги, чтобы можно было торговаться.

 

            - Легко ли далось решение уйти из самостоятельного бизнеса в глобальную корпорацию?

 

            - Самостоятельный бизнес – это всегда весело. Особенно, если этот бизнес живет много лет. Моя компания существовала уже 7 лет, когда я стал думать, что делать дальше. В какой-то момент захотелось чего-то большего, протестировать себя в других сферах, захотелось посмотреть, насколько я буду хорош где-то еще. Я стал понимать, что моя собственная компания работает и без меня, стал искать варианты, – а тут Google нашелся. Это не было тяжело. Это скорее был осознанный эксперимент над собой.

 

            - Какова миссия Google в Украине, не слишком ли много влияния получила в суверенной стране компания со штаб-квартирой в далекой Калифорнии? 

 

            - В цифровом бизнесе тяжело рассмотреть физические границы стран. Сложно оценить, насколько мы влиятельны. Наша миссия не в том, чтобы быть влиятельными. Скорее так: для нас, людей, которые работают на Google в Украине, главная цель – сделать так, чтобы все продукты Google, которые существуют для пользователей во всем мире, были на тех же условиях быстро доступны для пользователей Украины. Это то, над чем мы работаем, наша главная задача.

 

            - В ряде стран Европы Google занимает около 90 процентов поиска.  А каковы сегодня цифры по Украине?

 

            - Не знаю, у нас, фактически, нет хорошего независимого источника, который бы более-менее объективно и качественно считал долю поиска по Украине. Я не думаю, что это сейчас важно. Рынок не такой большой.

 

            - Понятно, что  Google – поисковик номер один в Украине.

 

            - Этого достаточно.

 

            - Я назову свои цифры. По моим данным, доля рынка Google колебалась вокруг 65-70%. А за последние месяцы Yandex прибавил процентов десять.

 

            - Может быть. Я просто не знаю данных Yandex.  Я хорошо знаю наши цифры с точки зрения объема поиска. Украина для Google входит в топ-25 стран мира по объему поиска. Это хорошая цифра.

            - Для меня это тем более приятно, что моя дочь Анастасия проработала в этой выдающейся компании пять с половиной лет, а затем в 2012 году основала свой стартап, как это делают многие выходцы из компании Google.

В чем разница между позиционированием Google  в России и Украине?

 

            - Сложно об этом говорить. Я не знаю, как мы себя позиционируем в России,  только базовые вещи, которые там происходят. На первый взгляд, это выглядит так, что мы с Yandex находимся на зеркальных позициях. Здесь мы, скорее всего, лидируем, Yandex нас догоняет. Там – все наоборот. Соответственно многие действия Google в России напоминают действия Yandex в Украине, потому что они вполне логичны, осознаны. На рынке, где нужно догнать большего конкурента, рецепт достаточно универсальный, независимо от качества рынка.  Что касается  наших активностей глубоко в России, я за ними не слежу.

 

            - Будем считать, что здесь и там вашим главным конкурентом является компания Yandex. Мне понравилось твое замечание о зеркальном положении компаний.

 

            - Мы говорим только о поисковом бизнесе. Интересов у нас и у Yandex много.

 

            - В том числе, они не всегда пересекаются.

 

            - Например, у Yandex нет видеохостинга. Если мы говорим про YouTube, здесь конкуренты другие, скорее -  «ВКонтакте». Картина более комплексная.

 

            - Mail.ru тоже в последнее время активно работает в Украине. Станет ли браузер Mail.ru серьезным конкурентом?

 

            - Честно говоря, да. Компания хорошая, достойная, биржевые деньги у них есть, они подняли капитал. Я не знаю, что они делают в Украине, я не особо их вижу. Моя работа во многом – это внутренние отношения в Google, это лоббирование Украины для Google на международном уровне.  У меня мало времени для наблюдений, что делают здесь другие компании. Я Yandex вижу, но не вижу Mail.ru.

 

            - Раз ты такой лоббист Украины, задам тебе вопрос: насколько Украина важна с точки зрения экспансии Google  в Восточную Европу?

 

            - Важна. Для Google существуют разные KPI: и доход, и объем поисковых запросов, и интенсивность использования сервисов. Украина – одна из топ-стран. Если будем говорить  о Восточной Европе, не включая Россию или Турцию, то мы, наверное, вторые после Польши по всем показателям. Это хорошие цифры. Изначально, в середине 2000-х годов, когда началась международная экспансия Google, веры в Украину было не много. Моими стараниями в том числе, удалось доказать, что здесь есть над чем работать и куда идти. И хорошо получается, я доволен.

 

            - Можешь ли ты рассказать о позициях Google в Украине в цифрах и фактах.

 

            - Абсолютные цифры называть не имею права – мне это запрещено. Одну цифру я уже назвал: Украина по количеству поисковых запросов – в топ-25 стран мира, это важно.

 

            - Номер два после Польши в Европе по интенсивности использования многих сервисов.

 

            - По доходу – хороший у нас доход. Больше ничего сказать не могу. YouTube мы запустили совсем недавно. Нельзя сказать, что, с точки зрения интенсивности использования,  это масштабный проект. Качество каналов мешает его развитию.

 

            - Меня интересует твое экспертное мнение.  Каковы особенности вашей конкуренции с Yandex на территории Украины? Учли ли вы  здесь ошибки, которые были в поисковике Google на ранних стадиях его вхождения в Россию, когда на запрос «доставка суши» московской пользователь получал ссылки на этот сервис, скажем в Твери или Санкт-Петербурге?

 

            - Лично я особо за Yandex не слежу. Я слышу только то, что происходит на рынке. Иногда я вижу очередную рекламу на маршрутке, «Яндекс» делает промоушн своих карт. Или реклама Yandex по телевидению. Это нормальные прямые маркетинговые активности. Делали ли мы что-то, чтобы противостоять  Yandex, – нет, никогда мы этим не занимались. Скорее, мы работали над тем, чтобы улучшать качество сервисов. Оно улучшается не специально для каждой страны. Сервис улучшается для языка, географической зоны. Есть различные алгоритмы, о которых я не могу много говорить. Эта работа делалась, но не специально для Украины, а потому что мы должны были глобально все делать хорошо.

 

            - Есть ли разница в социальных портретах украинских пользователей  Google и Yandex? Например, Yandex пользуется такая-то прослойка населения, Google – такая-то.

 

            - Когда-то в 2000-х годах мы старались это подсчитать.  Увидели, что в стране отсутствуют вызывающие доверия демографические данные, и больше этим никогда особо не заморачивались.

 

            - Не заморачивались, потому что не было желания это делать?

 

            - Необходимости не было. Украинский рынок такой, что в арсенале большинства  пользователей  - много инструментов одновременно, один применяется чаще, другой реже.  Отличаются ли пользователи поисковиков географически, социально – не знаю. Для общего развития было бы, конечно, интересно увидеть цифры. Но для бизнеса это никогда не было нужно, и мы не настаивали.

 

            - А есть ли специфика украинских пользователей Google по сравнению с другими странами?

 

            - Есть. Причем хорошая, позитивная. Украинцы намного быстрее адаптируются к новым технологиям. Это общее определение, оно исходит из кучи параметров: образование, грамотность. Не секрет, что уровень образования здесь, несмотря на все попытки, остается достаточно высокий. Есть такое понятие, как AdWords, сложный комплексный инструмент. Офис у нас не такой большой, чтобы рассказывать о тонкостях инструментария в этой системе всем клиентам AdWords. По использованию продуктов AdWords мы второй рынок во всей Юго-Восточной Европе после Израиля (примечание автора: так, очевидно, географически позиционирован Израиль во внутренних документах Google). Это хороший показатель. Пользователи сами осваивают те вещи, которые не могут быстро освоить в других странах. Для меня эта цифра – показатель того, что украинцы быстрее адаптируются к информационным технологиям. YouTube – тоже непростой инструмент. Количества контента, генерируемого через YouTube в Украине, растет просто гигантскими темпами. Это для меня тоже показатель того, что украинцы более интенсивно используют все новое.

 

            - Google – один из лучших работодателей мира. Это справедливо для офиса в Киеве?

 

            - Стараемся. В офисе, в котором работают 16 человек, достаточно тяжело сохранять корпоративную культуру офиса Калифорнии, где работают около 10 000 сотрудников. Стараемся по мере возможности. Многое зависит от самого коллектива. Коллектив у нас хороший, пока еще никто из всех работников, принятых за последние 4 года, не уходил.

 

            - В Украине такой же свободный график посещения офиса, как и в Калифорнии?

 

            - Да, абсолютно. Есть интересная специфика. У нас партнерский офис, удаленный, не девелоперский офис. Изначально в Google у девелоперов, у людей, которые работают на инженерных задачах, больше свободы, больше простора для креатива. Все-таки, если мы занимаемся продажами, маркетингом, поддержкой партнеров, – там, по идее, должно быть больше расписания. Поэтому свободный график – свободным графиком: я никого не заставляю приходить на работу в 9 часов. Я и сам не хожу на работу к 9 утра. Но когда есть необходимые вещи, которые нужно выполнить, как, например, план продаж, тогда приходится принимать определенные меры, особенно если план не выполняется.

 

            - А твой график связан с разницей во времени с США?

 

            - Скорее это связано с моими личными привычками.

 

            - У вас 16 сотрудников. Работают среди них программисты?

 

            - Нет.

 

            - А если говорить о профессиях, то кто еще кроме бухгалтеров работает в киевском офисе?

 

            - Бухгалтеров, кстати, нет.

 

            - А какие профессии представлены?

 

            - У многих есть бэкграунд программиста. У меня, например. Большая часть команды – продавцы. Хотя в чистом виде мы ничего не продаем. Мы не ходим к клиенту и не говорим: «Купи AdWords». Мы скорее помогаем тем, кто осваивает технологии. Это больше account management, это больше поддержка, рассказ о сервисах, решение проблем. У меня половина коллектива с опытом работы в  AdWords. Половина коллектива – это люди, которые занимаются маркетингом, PR. Есть технические специальности. Есть временные проекты. Например, нужно улучшить базу локализации украинских синонимов. Мы берем человека, он эту базу улучшает и через три месяца уходит.

 

            - Можно ли сказать, что основная компетенция твоего офиса заключается в поддержке партнеров и клиентов и координации локализации сервисов для Украины?

 

            - Совершенно верно. Это самое лучшее определение.

 

            - А что ваш офис представляет из себя юридически? В какой форме вы зарегистрированы в Украине?

 

            - Я не думаю, что могу это комментировать, к сожалению.

 

            - Это же легко можно узнать из статистики.

 

            - Да, базовая информация есть, но я не могу особо говорить об этом.  Мы - Тов. Это сделано, в том числе для того, чтобы было возможно законным образом принимать платежи.

 

            - Вы ООО «Гугл»?

 

            - Много есть разных нюансов.

 

            - В конце концов, это дело глобальной корпорации принять решение о том, какая юридическая форма в какой стране ей удобна.

 

            - Многие ошибочно думают, что мы представительство. К нам приходит определенное количество запросов именно как к представительству. Мы юридически не можем отвечать на них. Это создает некоторое недоверие к нашей деятельности.

 

            - Я думаю, что никакого недоверия к вашей деятельности нет.  Но тебе виднее. Вы работаете больше как самостоятельное отделение компании или все-таки как удаленный калифорнийский офис?

 

            - Мы с Калифорнией практически не работаем. Мы работаем самостоятельно. Любой удаленный офис самостоятелен. Другое дело, что всех функций в украинском офисе Google нет. Бухгалтерии у нас нет – это выведено во вне.

 

            - У вас же есть Тов, есть счета, значит вы нанимаете какую-то аудиторскую фирму, которая вам все это делает. Аутсорсинг, правильно?

 

            - Правильно. У нас практически все базовые функции находятся на аутсорсинге. Это нам позволяет быть более-менее самостоятельными. Единственное, в чем мы не самостоятельны, – это запуски продуктов, которые мы не контролируем. Мы говорим, чего мы хотим. Нам говорят, могут они это сделать или не могут.

 

            - Есть ли некий главный куратор Украины в штаб-квартире Google?

 

            - Нет. Скорее для Google - я главный куратор в Украине.

 

            - Ты просто знаешь, на какую вертикаль замыкаться при решении каких-то вопросов? А вертикали разные.

           

            - Совершенно верно.

 

            - Сколько лет Google бился в Украине за свой домен google.ua?

 

            - Это хорошая история. По-моему, с момента, когда было принято решение о локализации и выходе на другие рынки. В 2003 году, как только появилась возможность, домен сразу же был зарегистрирован, и до 2009 года у нас шел процесс, в том числе судебный.

 

            - 4-5 лет?

 

            - Да. Но активно – только последние два года, когда проходили судебные разбирательства.

 

            - Можешь озвучить сумму, которую у вас просили за уступку домена? Я знаю, что Google не идет на такого рода сделки. Просто интересно, сколько хотели денег?

 

            - Честно говоря, не знаю, потому что в прямые переговоры с человеком, который владел этим доменом, не вступал.

 

            - А юристы тебе не передавали?

 

            - Не передавали, и спасибо им за это. Я был избавлен от шума на тему этого конфликта. Понятно, что на меня выходили лично, но я для сохранения своих нервов все эти контакты и коммуникации передавал юристам, и дальше разговаривали они.

 

            - Западный подход и, я считаю, правильный.

 

            - Все, что там было в глубине, не знаю. Главное, что все закончилось для нас позитивно.

 

            - Какое у компании - не у тебя, а у компании - осталось впечатление от украинского судопроизводства?

 

            - Я не заметил больших проблем. Понятно, что  для местного жителя может казаться, что украинская судебная система растянута и неэффективна. Она не хуже и не лучше, чем системы во многих странах мира. Я не думаю, что компания Google заметила какую-то специфику. Бывают ситуации хуже, как я понимаю.

 

            - Какой процент в работе офиса составляют локализация и глобальные проекты?

 

            - Мы сосредоточены, в первую очередь, на Украине.  Специалист по локализации находится в нашем офисе. Это ее работа, она всем этим занимается. Мы скорее время от времени участвуем в этом процессе, когда запускается что-то новое. Когда что-то уже локализовано, что-то готовится к запуску, – мы начинаем помогать с украинскими деталями, с проверкой сервисов, начинаем подписывать договоры, которые необходимо подписать. Не факт, что такая загрузка существует постоянно.

 

            - А соотношение глобальных проектов и локальных со временем как-то менялось?

 

            - Украина попала в пул стран, для которых запускаются все проекты Google. Раньше эта инициатива называлась Top-Forty, а сейчас Top-Sixty, насколько я знаю. Это по языкам, по языковым версиям, в первую очередь. В 2007 году, когда эта инициатива была принята к разработке, мы знали, что рано или поздно получим все сервисы. Наша задача – проверять и убеждаться, что эти продукты работают правильно, не ломаются, не создают нам проблем с законами.

 

            - Какие глобальные проекты сейчас на столе у сотрудников украинского офиса?

 

            - Я не могу об этом говорить. Конечно, мы над чем-то работаем.

 

            - В 2012 году Google локализовал в Украине YouTube, Street view, Навигацию, Картограф (map maker). А чем запомнится 2013 год?

 

            - Он был полон большим количеством поездок и выступлений внутри Google. Мне он этим запомнится в первую очередь. Новые запуски будут еще до конца 2013 года.

 

            - Я знаю, что вы любите silent launch, «тихие запуски». То есть, что-то еще будет?

 

            - Да. В прошлом году мы новые сервисы запускали в конце года. Вот и в этом что-то такое сделаем. Этим, скорее всего, год и запомнится для пользователей.

 

            - Когда вы начали продавать в Украине рекламу на YouTube?

 

            - На YouTube рекламу можно было запускать всегда. Локализация YouTube означала, в первую очередь, то, что мы даем возможность местным партнерам получать местный доход. Мы зарегистрировали этих партнеров и делимся с ними нашим доходом. Это был самый главный прорыв.

 

            - Какая динамика продаж рекламы на YouTube?

 

            - План мы масштабно перевыполняем. В финансовых отчетах рост YouTube в Украине отмечается знаком «бесконечность» - там большие цифры, все растет быстрее, чем мы ожидали.

 

            - Основные доходы в Украине – контекстная реклама?

 

            - Да, естественно. Почти 100 % дохода. Но я могу сказать, что у нас есть доходы и от деятельности отдела, который занимается корпоративными решениями. У нас есть официальные партнеры, которые для нас работают на глобальном уровне. Я знаю, что у нас там не маленькие продажи, но все это проходит мимо меня,  я на этом не сосредоточен.

 

            - Насколько за два-три года активизировался украинский мелкий и средний бизнес в покупке у  Google контекстной рекламы?

 

            - Значительно. Темпы роста наших доходов от  мелкого и среднего бизнеса ускоряются. Я могу вам сказать цифру: 50 % в год. Год-два назад, темпы были ниже.

 

            - 50 % в год  - это рост e-commerce в Украине. У вас одинаковые темпы.

 

            - Мы вместе, может быть, эту цифру и формируем.

 

            - Есть ли у рекламодателя  Google украинская специфика?

 

            - Как я уже сказал, украинцы намного быстрее осваивают сложные технологии, «фичи», AdWords. Второе, важно это отметить, мы - страна-экспортер. Характерный пример экспортной страны мирового масштаба – Израиль. Большое количество продуктов, технологических и производственных решений реализуется для других стран.

 

            - Startup nation, конечно. Даже есть такое понятие «израильская модель».

 

            - В Украине развивают e-commerce и технологии немного не по израильской модели, но она тоже страна-экспортер.

 

            - Посоветуй нашим слушателям, какие инструменты Google лучше использовать  для развития своего бизнеса?

 

            - Для развития бизнеса можно использовать все инструменты Google. У нас нет ничего бесполезного. Самое главное свойство Google – то, что большинство инструментов бесплатные. Конечно, нужно использовать контекстную рекламу, не обязательно «гугловскую» – любой контекст, он всегда помогает. Если говорить о новых технологиях, я бы посоветовал обратить внимание на мобильную рекламу. Там есть интересные инструменты. Люди используют мобильный интернет больше, чем многим кажется. Там пока еще дешевый трафик.

 

            - Что для Google означает проект Chrome?

 

            - Chrome с самого начала был амбициозной штукой. Он мне нравился, я начал пользоваться им задолго до того, как он появился официально. Chrome, в первую очередь, был для Google главным механизмом улучшения качества доступа в интернет для мировых пользователей. Когда появился Chrome, он по всем тестам был быстрее, надежнее других браузеров, вызвал среди них конкуренцию. Фактически, на рынке, который к тому времени устоялся, появление Chrome вызвало огромный прогресс, подняло планку. За те годы, пока он существует, ситуация с доступом в интернет заметно улучшилась. Компании, которые работали в этом секторе, тоже стали активнее. Во вторую очередь, конечно же, Chrome - это средство развития нашего поиска, увеличения количества поисковых запросов. Наличие браузера влияет на то, каким поисковым механизмом пользуются потребители. В Chrome, естественно, большинство пользуются Google. Для нас это важный сервис по увеличению поискового трафика. Вполне логично, что  в этом продукте есть коммерческая составляющая.

 

            - Какую долю он занимает сегодня среди браузеров в Уанете?

 

            - Насколько я знаю, по разным источникам, он номер один. Какая доля – нужно смотреть. Источников информации существуют три или четыре, все они показывают разные цифры. По всем цифрам он на первом месте, но доли везде разнятся. Я не знаю, какую цифру назвать.

 

            - А знаешь его динамику прироста?

 

            - Растет, но не знаю темпов.

 

            - Недавно я беседовал с Романом Прокофьевым, со-основателем компании Jooble, успешного поисковика вакансий. Роман считает, что при существовании и процветании универсальных поисковиков, таких как Google или Yandex, важное место в Сети займут нишевые поисковые системы, например  в трудоустройстве, здравоохранении, других сферах. Роман прав?

 

            - Да, это вполне обоснованная мысль. Согласен с Романом. Как раз трудоустройство – отличный пример, где именно нишевые поисковики прекрасно работают. Здравоохранение – скорее всего, да. Правда, я пока не видел хорошо реализованных проектов по здравоохранению для наших рынков. Это, наверное, придет в скором времени. Практически в ритейле, в электронной коммерции поисковики тоже вертикальные, они же называются агрегаторами. Вы ищите информацию в этом агрегаторе. Они тоже хорошо себя чувствуют – посмотрите на Hotline.

 

            - Недвижимость?

 

            - Я не могу сказать, что в недвижимости большие проекты, потому что хороших надежных баз пока не существует. Но в тех сегментах рынка, где уже есть хорошие базы, есть определенная зависимость от современных цифровых технологий, там это хорошо работает, это правда.

 

            - Прокофьев отмечает, что когда начали производить автомобили, было всего десять разных моделей. Потом их число возросло до десятков тысяч. И телевидение смотри, как развивается: в 50-60-х годах было три-четыре главных канала, а сейчас триста, большинство из них нишевые. В сфере поиска будет то же самое.

 

            - Так возник Google. Я с интернетом связан уже 20 лет, с 1994 года работаю с интернет-технологиями. В 1994-1995 годах хватало каталогов. Сайтов было сто штук, они все были в этих каталогах. Когда сайтов стало сто миллионов, время каталогов быстро закончилось.

 

            - Какие интересные новые технологии лежат сегодня на столе совета директоров глобального Google? Его учредители любят рассматривать новые и экологичные разработки.

 

            - Много чего происходит. Рекомендую всем почитать больше в интернете, потому что я особо об этом говорить не могу. “Google X” – это лаборатория, которая запускает  новые технологии. В Google X, которую курирует Сергей Брин,  вышли такие проекты, как автомобиль без водителя, Googel Glass. Они делают много веселых проектов, но все они, фактически, секретные. Секретность снимется только после их полноценного выхода на рынок.

 

            - А с Сергеем ты по-английски разговариваешь?

 

            - Я с Сергеем вообще никогда не разговаривал. С Ларри я общался. Сергей мало связан с бизнесом. Он занимается такими вещами, как перспективные разработки. Наука – вот его конек.

 

            - Он больше визионер?

 

            - Они оба визионеры, оба умные молодые люди. Когда в Калифорнии я пришел на лекцию Ларри Пейджа, признаться, понял не много из того, о чем он говорил. Он настолько глубоко обсуждал  технологии, которые были мне не знакомы, что я пришел к убеждению: мне в этой компании нужно многому учиться.

 

            - Google+ - социальная сеть, которая стартовала позже, чем «ВКонтакте» или Facebook. Однако она показывает хорошую динамику. Каковы ее позиции в Украине?

 

            - Лучше, чем многие думают. Опять же, цифры назвать не смогу. Google+ -  это не социальная сеть, которая призвана победить всех вокруг, это социальная надстройка над другими сервисами, в которых люди могли бы обменяться информацией и руководствоваться не только чужими рекомендациями, но и рекомендациями своих друзей. Google+ интегрирован в поиск, хорошо подружился с YouTube, с «Календарем», с почтой. С картами, наверное, работа еще идет. Лучше всего он работает с YouTube. Соответственно, путь развития у него – быть надстройкой, помощью для хранения линков для друзей, чтобы они могли обмениваться информацией. Поэтому, мы не смотрим на Google+ как на социальную сеть и не следим, чтобы она кого-то обгоняла. Количество активных пользователей хорошее. Мы довольны тем, что происходит.

 

            - Насколько важны «круги» для позиционирования Google+? Как они отличают ее от других сетей? Ведь в Facebook тоже можно отравить пост для избранных, а не для всех друзей.

 

            - В Google+ это немного удобнее реализовано, как мне кажется. Просто более гибкое, более оперативное руководство тем, что происходит. Кроме того привязка «кругов» к другим сервисам легко позволяет сегментировать интересы. «Круги» применимы к YouTube.  Группы Facebook применимы только к Facebook. Здесь происходит взаимодействие другого рода. Оно позволяет людям более активно общаться за пределами традиционных социальных сетей, - это, наверное, самое главное отличие. 

 

            - Зачем Google купил Viewdle? Это пока самая большая сделка по покупке компании с украинскими корнями.

 

            - Спасибо за этот вопрос. Наконец-то я могу сказать, что это не Google купил Viewdle. Мы никогда его не покупали. Это «Моторола» купила Viewdle. Мы к этой сделке никакого отношения не имели. Насколько я знаю,  «Моторола» - независимая компания, в ней из Google работает аж один человек – это СЕО Деннис Вудсайд (Dennis Woodside). Но компания абсолютно независима от нас, решения принимает самостоятельно, с нами ни в чем не советуется, работает по своим планам, интегрироваться в  Google, я думаю, не будет никогда. Это была сделка «Моторолы», не наша.

 

            - И посвящать вас в свои мысли по поводу этой сделки «Моторола» не стала?

 

            - Нет.

 

            - В 2013 году в фокусе внимания оказалось так называемое «дело Сноудена», беглого сотрудника американских спецслужб, который рассказал всему миру о масштабах слежения США за всемирной паутиной. В этот скандал оказался замешен и Google, якобы предоставлявший сведения разведкам США. Прокомментируешь?

 

            - Нет, не могу этого комментировать. Это вопрос к нашим глобальным службам.

 

            - А насколько справедливы утверждения, что в некоторых странах, например в России, Google вынужден предоставлять спецслужбам доступ к gmail?

 

            - Я не думаю, что мы это делаем в России или где-либо еще. Дело в том, что технически все устроено так, что локальные офисы  доступа к данным в сервисах Google не имеют физически. И все вопросы такого рода должны решаться в офисе в Калифорнии. Всегда. Кстати, вполне логичная ситуация. Так легче  живется. Нам приходит много запросов на эту тему, но мы всегда всех направляем в Калифорнию. Есть transparency report, где указано, какое количество запросов официально делалось из каждой страны с просьбой доступа к данным.

 

            - Transparency report  - это «гугловский» инструмент?

 

            - Да, и я рекомендую посмотреть эти данные. Я знаю цифры по Украине. Какие-то запросы делались официально, но ни на один мы не отреагировали, данные не раскрыли. Россия сделала больше запросов. Что там происходило, как мы реагировали, я официально не знаю. Насколько мне известно, мы жестко и принципиально не сотрудничаем с локальными службами по  этим темам.

 

            - А в офисе вашей компании, - вы же все-таки украинская компания, вы ТОВ, - у вас, наверное, и документов никаких нет, ведь вся бухгалтерия на аутсорсинге. К вам приходить бессмысленно?

 

            - Но приходят, мы их чаем поим.

 

            - А были ли какие-то проверки?

 

            - У любого ТОВ, у любой украинской компании, которая работает на рынке, конечно же, глубокое общение с налоговой инспекцией. Конечно, мы с ними работаем, документы предоставляем. Особых проблем нет. Взаимодействие с ними не принесло мне убитых нервов. У нас довольно конструктивные отношения. Налоги платим.

 

            - Журнал «Лайфхакер» пишет: (цитата) «История компании Google еще не насчитывает и полутора десятков лет, но ее влияние на мир настолько огромно, что мы даже не можем до конца это осознать. Похоже, что Google становится тем самым мировым разумом из фантастических романов прошлого, который знает ответы на все вопросы, умеет решать любые задачи и обладает бесконечным морем информации обо всем на свете. В том числе и о каждом из нас».

В связи с этим журналист газеты The Wall Street Journal Том Гара решил уточнить, что Google может знать про его личность. И был ошеломлен. Все просмотренные сайты, вся переписка, все пароли, все заказы еды, все банковские счета, все контакты, путешествия, история всего поиска и так далее и так далее, - Google знал о нем практически все. Есть ли кто-нибудь, кроме  Google, кто обладает таким массивом информации о сотнях миллионов людей? 

 

            - Не знаю. Я думаю, что у Facebook больше информации о пользователях. Я не уверен, что мы ее специально собираем, чтобы как-то использовать в корыстных целях. Насколько я знаю, пользователь может удалить из нашей сети любую информацию о себе.

 

            - Это правда.

 

            - Наверное, мы единственные из больших компаний, кто позволяет это делать. Мы предоставляем полностью информацию о том, что мы знаем о пользователе, и даем возможность полностью эту информацию удалить.

 

            - Журналист газеты The Wall Street Journal Том Гара заключает свою статью таким выводом: «Всемирная информационная база, собираемая Google, может быть огромным злом, которое не оставит даже следа от таких понятий, как «приватность» и «частная жизнь», так что самые мрачные романы-антиутопии покажутся детскими сказками. Но она же может стать вселенским добрым разумом, ласково опекающим каждого жителя этой планеты… Будущее уже наступило», -  заключает журналист.

В наступившем будущем Google на стороне света или тьмы?

 

            - Красивая цитата! Немного пафосно и высокопарно, правда. Ответ такой: я не знаю. Мы не зацикливаемся на том, что знаем, или как мы эти данные используем. Если Google начнет думать, как использовать этот массив информации, чтобы совершить что-то масштабное, планетарное, то, наверное, этот вселенский разум может сойти с ума. Я смотрю на Google как на сообщество людей, достаточно небольшое, которые просто делают свою работу для того, чтобы принести другим пользу. Понятно, что это не всегда удается, – бывают ошибки, к сожалению. Но в целом, исходя из восьмилетнего опыта моей работы в Google, я вижу, что Google принес в мир больше позитива, чем негатива от совершенных по неведению ошибок. У Google нет глобальных целей изменить мир так, чтобы все контролировать, нет глобальных планов принести в мир всеобщее счастье. Мы об этом не думаем, это слишком масштабно. Может быть, Ларри об этом задумывается, мы об этом пока не знаем. Ларри может, он умный.

            Скорее мы считаем, что улучшаем доступ к технологиям многим людям на земле. В этом, наверное, заключается миссия Google. Google – это средство, инструмент для того, чтобы жизнь улучшалась. Как люди будут использовать этот инструмент – это уже дело самих людей, я бы сказал так. Мы же не будем навязывать человечеству свое понимание, свои выводы – это слишком наивно.

 

            - Я так и не получил четкого ответа от Дмитрия Шоломко, о том, на стороне света или на стороне тьмы находится Google.

 

            - Давай попробую сформулировать еще раз. Мы инструмент, мы средство. Мы, фактически, станок.

 

-          А на станке можно изготовить и пистолет, и детскую игрушку?

 

            - Как человечество  будет использовать наш станок, так это и будет работать. Мы можем только выставлять  кое-какие ограничения, которые в наших силах. Но мы не можем решать все за самих людей.

 

 

comments powered by Disqus