Радио-подкасты

Евгений Сысоев, фонд AVentures Capital, венчурный бизнес

1356 просмотров версия для печати

 Родился в Днепропетровске, окончил Днепропетровский национальный университет, изучал математику и экономику в Бранденбургском Техническом университете и Франкфуртском университете им. Вольфганга Гете в Германии. Получил степень MBA с отличием в бизнес-школе INSEAD в Сингапуре и Франции. Работал инвестиционным банкиром в Concorde Capital,  был вице-президентом инвестиционного фонда  ICON Private Equity. В настоящее время является СЕО и управляющим партнером фонда AVentures Capital, состоит в совете директоров Ar23d, nuPSYS, DashBoard, Jooble, DepositPhotos, Vox и ряда других IT-компаний. В 2013 году вошел в «Топ-5 персон года в Уанете» по версии крупнейшей ежегодной интернет-конференции iForum. Женат. Увлекается путешествиями. Живет и работает в Киева, шесть месяцев в году проводит в США, Европе и России.

Венчурный фонд AVentures Capital инвестирует в компании на ранних стадиях их развития в таких секторах экономики как  потребительский Интернет (включая электронную коммерцию), облачные сервисы, программное обеспечение, мобильные технологии, платежные системы, онлайн-игры и социальные медиа. В 2013-15 годах AVentures Capital планирует инвестировать $30 млн. в IT и Интернет-проекты.

 

Евгений Ленг: Евгений, каково это – входить в пятёрку самых влиятельных людей украинского интернета?

Евгений Сысоев: Я, конечно, рад такому признанию, но предстоит ещё многое сделать.

- А это облегчает твою работу?

 

- Наверное, нет. В 2012 году AVentures Capital создал новый венчурный фонд. Сама компания была основана моим партнёром Андреем Колодюком более десяти лет назад.  К 2012 году на рынке о нас знали. Дополнительный пиар уже не помогает. Для того, чтобы системно и правильно делать бизнес, важно быть в индустрии, быть в экосистеме в качестве ее активного игрока.

 

- По сравнению со всеми членами «большой пятёрки», пятью самыми влиятельными людьми Уанета, ты занимаешься интернетом сравнительно недавно. С какого года?

 

- Этот сектор находится у меня в фокусе четыре года. Наш фонд занимается не просто инвестициями в интернет-проекты, но также в проекты, связанные с программным обеспечением (software). До этого я занимался прямыми инвестициями в компании на более поздней стадии. Мы плотно смотрели и it-сектор.

 

- Где было интереснее учиться - в Днепропетровском национальном университете или во Франкфурте?

 

- Более полезно для бизнеса, наверное, в Германии, более интересно и весело - в Днепре, где я учился с первого по третий курс.

 

- Молодость всё равно остается студенческой и интересной?

 

- Самые весёлые студенческие воспоминания связаны с Днепропетровском.

 

- А как ты стал инвестиционным банкиром?

 

- По образованию я математик. Второе высшее связано с экономикой и финансами. После Германии я сразу попал в известную украинскую  компанию «Интерпайп», где занимался сделками по слияниям и поглощениям. Более профессионально и системно продолжил в  Concorde Capital: к M&A подключились IPO.

 

- Ты выбрал так называемый monkey business. Поясню для читателей, что так называется одна из самых популярных книг американских авторов Джона Рольфа (John Rolf) и Питера Туба (Peter Taub), которые пришли стажерами на Wall Street и с сарказмом описали царящие там порядки. Кстати, monkey business можно перевести на русский язык как «валяние дурака». Так что, правы Рольф и Туб?


           - В чём-то с ними трудно не согласиться. Я быстро понял, что классический инвестиционный банкинг - не для меня. Я не призывался в армию, но многие считают, что даже если ты не и не стремишься к карьере военного, хорошо бы все равно год послужить. Так говорят и про консалтинг. Это даёт навыки и знания, которые помогают в дальнейшем.

 

- В «Конкорде», украинской инвестиционной компании, ты получил серьёзное боевое крещение?

 

- Да. Тогда были предкризисный бум и высокая активность иностранных инвесторов. Всё очень быстро росло, во всё активно вкладывали деньги. Бизнесменам и банкирам в Украине казалось, что жизнь уже удалась.

- Незадолго до кризиса ты ушёл в фонд Icon. Это был проект Виктора Пинчука?


            - Фонды не всегда комментируют имена своих инвесторов. Я также воздержусь от ответа. Я работал вице-президентом в фонде, мы, уже в рамках кризиса, смотрели на инвестиции в старую экономику.

 

- Этот проект,  - не будем говорить, кому он принадлежал, тем более, что ты связан обязательствами не комментировать, - не взлетел, и тому, наверное, был целый ряд причин.

 

- Я бы сказал по-другому. Тогда мы активно смотрели на инвестиции в традиционные отрасли, но  уже и присматривались к новой экономике. Для меня тогда стало очевидным, что старая экономика, в особенности в Украине в текущей политической ситуации, чувствует себя некомфортно. Я увидел возможности в новой экономике, поэтому через несколько лет начал ей активно заниматься.

 

- После Icon Private Equity, который вкладывал деньги в различные компании, ты решил продолжить учебу в частной бизнес-школе, получить звание MBA (Магистра бизнес-администрирования), и для этого выбрал INSEAD.

 

- Да, решил сделать небольшую паузу в своей карьере, подумать стратегически о том, что делать дальше и лично, и профессионально. Я рассматривал учёбу в двух бизнес-школах: Stanford и INSEAD. В обе поступал, в INSEAD поступил быстрее и решил уехать в Сингапур.

 

- А в Stanford поступил?

 

- Stanford - закрытая школа, назовём это так. Она входит в ТОП всех мировых рейтингов по качеству бизнес-образования. Там один из самых маленьких классов,  порядка 350 человек со всего мира. В других бизнес-школах эта цифра ближе к тысячи. В Stanford только небольшой процент не граждан Америки. Они в тот год не взяли ни одного украинца, поэтому я выбрал Сингапур. До этого я много раз в уже бывал в Азии и полюбил ее.

INSEAD – одна из самых рейтинговых школ в мире, она входит в десятку разных рейтингов, в Европе и Азии занимает первое место по большинству показателей. Она уникальна тем, что, во-первых, имеет капмусы во Франции и Сингапуре. Во-вторых, она собирает максимальный diverse group из разных стран и  регионов. Если в «Стэнфорде» 90% американцы, то в INSEAD 99% людей не из Сингапура. Ни одна стран не представлена больше, чем 5 процентами студентов в одном классе.


- Эта школа имеет отделение и в Фонтенбло, под Парижем?


            - Большую часть учебы я провел в Сингапуре, но часть времени - в Фонтенбло во Франции.

 

- Да, Сингапур – хорошее место. Париж тоже. Где тебе лучше училось: в Сингапуре или в Париже ?


- Моё сердце в Азии.


           - В этом смысле мы похожи. Когда ты впервые начал задумываться о том, что интернет  – интересная сфера приложений твоих бизнес-сил?

- В 2009 году. В то время я был в Icon, мы смотрели на инвестиции в старую и новую экономику, смотрели it на более поздней стадии, чем это делают венчурные фонды. Было очевидно, что даже зрелые онлайн-компании ещё очень активно растут. У меня накопилась информация, сложилось убеждение, что интернет - это один из самых, если не самый инвестиционно-привлекательный сектор в Украине. Это была одна из причин моего отъезда в Сингапур. Я понимал, что вернусь и начну глубоко заниматься этим сектором.

 

- Идея AVentures Capital возникла в Сингапуре?


            - Да. С Андреем Колодюком, основателем компании AVentures, мы уже были хорошо знакомы. Он был проездом в Сингапуре. Вместе пошли выпить кофе, и оказалось, что  мы одинаково  смотрим на многие вещи. Договорились встретиться в Украине, где заложили фундамент того, что позже стало новым венчурным фондом. Уже находясь в Сингапуре, я начал активные действия по созданию фонда.

 

- Какая идеология стоит за созданием AVentures Capital?

- У меня спрашивают: «Чем вы отличаетесь от инкубаторов»? Назову некоторые из тех, что появились за последние годы: EastLabs, Happy Farm, GrowthUp Довгополого…


- Объясни читателям, что такое инкубатор.

 

            - Инкубатор – это организация или группа людей, которые работают с молодыми командами предпринимателей, у которых есть идеи или прототип продукта. У некоторых - уже готовый прототип или даже запущенный. Такие команды - ещё стартап на очень ранней стадии, предпосевной.  Инкубатор предоставляет им небольшие средства, десятки тысяч долларов, плюс ежедневную поддержку, начиная от офиса и администрирования, до финансово-юридических консультаций, менторской программы и тренингов. Между инкубатором и акселератором есть некоторые отличия – в акселераторе команды проводят больше времени.

Некоторые венчурные фонды занимаются компаниями на ранней стадии их роста, но уже на так называемой «посевной» - идея или прототип протестированы, нужно выводить их на рынок. Объем вложений, как правило, сотни тысяч долларов.

            AVentures Capital первые полгода искал ответы на вопрос: что мы хотим делать в этой стране, в этой экосистеме. В результате определились: мы хотим становиться партнёрами очень сильных, желательно самых сильных WEB-предпринимателей Украины, которые делают большие глобальные интернет- или софтверные проекты.

 

- Какой смысл ты вкладываешь в понятие  «венчурное предпринимательство»?

 

- Я бы отступил на шаг назад и ввёл понятие «стартап» (startup).  Так мы называем команду, которая хочет построить большую компанию на большом рынке и решить большую массовую проблему. Те из них, у которых хоть что-то получилось, - не очень любят слово «стартап».


          - У венчурного предпринимателя две основные задачи: первая – найти правильную команду и дать этой команде денег на правильных условиях, чтобы у команды остался стимул работать. Вторая задача – помочь этой команде состояться и стать глобальной компанией или, как минимум, региональным, либо страновым лидером.

 

- Это правильные тезисы. Дьявол кроется в деталях. В Украине мне лично известно уже порядка тысячи проектов. Можно оперировать статистикой. 95 - 97 процентов проектов, которые к нам приходят,  по определению не является стартапами в нашем понимании. Если, условно, делаешь интернет-магазин торговли зубными щётками на всю Украину, то может это и решает массовую проблему интернет-продаж зубных щёток, но это не является venture capital в нашем понимании. По определению рынок зубных щеток очень ограничен, особенно для того, чтобы масштабироваться. Законы масштабирования работают по-другому.


           - А если ты изобрёл зубную щётку, которая пока ты чистишь зубы, сообщает об экосистеме твоего рта, делает анализ слюны и отправляет его тебе на электронную почту, то, наверное, такой продукт может быть интересен; его легко масштабировать.             Фонд AVentures занимается тем, что покупает пакеты акций в компаниях, которые фонд считает перспективными, и потом эти компании развивает?


             - Верно. Мы инвестируем в сильные команды сильных предпринимателей, у которых уже что-то глобально получилось. Мы делаем так называемый Раунд А. Когда у команды есть продукт, он запущен, уже началась монетизация. В некоторых случаях еще нет денежного потока, но могут быть сотни, тысячи или миллион пользователей продукта или сервиса. Компания на большом масштабе уже  протестировала, что это работает, протестировала бизнес-модель, и ей нужны деньги, чтобы агрессивно расти.


              - Идея создания фонда правильна, особенно стратегически. Если не считать сырья и освоения госбюджета, основные деньги в соседней России за последние пять лет были заработаны именно в интернете.

 

            - По крайней мере, честные.


            - Да, честные деньги были заработаны в интернете. По развитию сети, по развитию интернет-пространства Украина отстаёт от России на четыре-пять лет, но все тренды обязательно повторятся. Какие были там -  такие будут и здесь?

 

- Я считаю, что мы отстаём всё-таки больше, чем на четыре-пять лет. Приведу пример: фонд ru-Net Леонида Богуславского еще 98-м году инвестировал пять миллионов в стартап, который назывался Yandex. В Украине до сих пор, наверное, нет венчурных фондов, которые могут вложить два-три миллиона на посевной стадии. С точки зрения капитала и smart money, венчурная экосистема отстаёт лет на 15.

 

- Думаю, что всё будет гораздо быстрее.

 

- Я говорил о том, насколько мы отстаём. Но преодолеть этот отрыв мы сможем, конечно, быстрее, чем за 15 лет. К тому же в Украине количество софтвер-инженеров, тех, кто разрабатывает программное обеспечение,  программистов, сопоставимо с Россией. И Украина, и Россия входят в топ-5 аутсорсинговых стран мира, которые создают программное обеспечение. Поэтому, с одной стороны, у нас значительно меньше денег в экосистеме, а с другой стороны, у нас количество программистов сопоставимо. Поэтому мы пройдём этот путь быстрее: а) -  необходимы деньги, б) – наверное, необходимы большие success stories, то есть, большие истории успеха, типа как Viewdle был продан компании Google. Если западные стратеги купили бы еще пять украинских компаний, это придало бы мощный импульс нашей экосистеме.

Сейчас живем в совершенно другом мире. На сегодняшний день на почти всех стадий проектов капитала меньше, чем команд, представляете? Ситуация немного улучшилась на предпосевной стадии, благодаря инкубаторам, а на последующих стадиях пока мало источников капитало. Возросло внимание к Украине со стороны России и участников глобальной экосистемы. В Силиконовой долине и других венчурных центрах большинство людей уже знают, что такое Украина и истории успеха ИТ компаний из Украины. Это случилось благодаря событиям недавних нескольких лет.

 

- Думаю, это произойдет буквально в ближайшие год-два. Сегодня в России бум венчурного предпринимательства. Мы видим, как происходят серьезные сделки. В 2012 году венчурные предприниматели вложили свыше миллиарда долларов в российские компании на разных стадиях. Мой прогноз: в Украине в ближайшие два-три года также увидим бум венчурного предпринимательства. Деньги -  умные деньги - обязательно придут.  Уже начинают приходить.

            После возвращения из Сингапура и решения создать фонд ты начал ездить по стране?

 

- Да, фонд системно инвестирует в проекты. Каждый год будем делать 5-10 инвестиций.


- Предлагать совету директоров будешь проектов 15-20, наверное?

 

- Я вижу, что в Украине есть много проектов. Мы будем работать системно. Первый фонд – 10-15 проектов, потом будет второй фонд.  В дальнейшем - целая линейка. В России есть фонды, которые существуют 10-15 лет, делают третий, четвёртый, пятый венчурный фонд и системно зарабатывают деньги себе и инвесторам.

 

- Итак ты начал ездить по стране. Какие регионы Украины привлекли твоё внимание с точки зрения атмосферы it-предпринимательства?

 

- Киев однозначно лидирует. Сначала объездил Киев.

 

- Левобережье?

 

- Разные районы города. Киев занимает первое место по концентрации глобальных проектов, Днепропетровск - почётное второе место. Мне это приятно, я сам родом из Днепропетровска. Приятным открытием стала Одесса - один из лидеров по созданию технологических компаний, в том числе глобальных. В Одессе есть компании, которые успешно работают на западных рынках.

- А Львов ?

 

- Львов – почётное четвёртое место.

 

- Его называют столицей программирования Восточной Европы.

 

- Я не знаю цифр по другим городам Восточной Европы, но, наверное, ты прав. Львов по количеству программистов может входить в топ-5 Украины, может быть даже и выше. Во Львове очень много стартапов, но пока там мало историй успеха. В Харькове ещё больше программистов, но низкий предпринимательский дух. Я, откровенно говоря, ожидал  большего. По идее, если у тебя офис не в столице, а во Львове, Одессе, Днепропетровске или Харькове, - большой разницы не должно быть. Но Львов и Харьков, к сожалению, пока отстают.

 

- Впереди -  только быстрый рост. Чем ниже точка, с которой стартуешь, тем больше потенциал роста. Если говорить о Харькове или Львове – это недоработка в том числе и тех, кто занят созданием экосистемы украинского венчурного бизнеса.

Мои знакомые утверждают, что твои заслуги в области создания украинской экосистемы венчурного бизнеса трудно переоценить. Что такое «экосистема», в твоем понимании?

 

- Это, наверное, один из самых употребляемых терминов в нашем бизнесе. Он объединяет совокупность людей, предпринимателей, организаций, интересов, инвесторов,  конференций, событий, сайтов, доступности информации. Например, книга, над которой ты работаешь,  станет частью этой экосистемы, как ей стали твои радио и телепередачи «Пространство.UA». Экосистема - это совокупность всего, что происходит в секторе и формирует некую консистенцию - плотное взаимодействие, то, что есть и в Силиконовой долине, и в Израиле.  Это даёт энергию всем участникам. Когда я был инвестиционным банкиром, видел, как фонды дерутся за сделки,  вырывают их друг у друга, не общаются между собой. Здесь всё по-другому, все помогают друг другу в одной экосистеме. Эта культура зарождается, я вижу, как она начинает идти по тому же пути, что и на более продвинутых рынках, создавая  синергию для всех его игроков.

 

- Сколько всего ты написал исследований компаний и стартапов после твоих поездок по Украине?

 

- Большое общее исследование опубликовано в «Forbes-Украина».  Плюс несколько сотен страниц, посвященных конкретным компаниям. Кроме того, есть и исследования, касающиеся многих аспектов, связанных с предпринимательством, с различными законами, например, законом об e-commerce. Мы решали и задачи инвестиционной привлекательности  украинского it-сектора в глазах западного сообщества.

Каждый венчурный фонд занимают свою нишу. Мы, например, делаем Раунд А. В украинских реалиях это от полмиллиона до нескольких миллионов долларов. Мы помогаем компании «накачать мышцы», а после этого, если компания  дальше активно растёт и ей нужны дополнительные средства, мы ожидаем, что другие венчурные фонды, в том числе и западные, проинвестируют вместе с нами. Поэтому тратим много времени для того, чтобы рассказывать об инвестиционных возможностях западным фондам, которые могут стать со-инвесторами наших компаний в следующих раундах.

 

- Твоя картотека компаний, с которыми ты встретился, которые ты описал, – из скольких сотен она состоит? Сколько research, или исследований, в твоём компьютере ?

 

- На август 2013 года мы отсмотрели порядка тысячи проектов. Из них около семисот украинских.

 

- И на все эти компании ты написал отзывы, ресёрчи, пусть краткие, но практически по каждой? Или были такие, что ты сказал: «бесполезно писать» ?

 

- Семьсот компаний невозможно глубоко посмотреть. Как у венчурного фонда, у нас всё-таки есть некий фильтр: как быстро просматриваем компании, как быстро принимаем решения. Нужно понимать, что быстрое решение можно принять только одно – «нет».  

 

- Всё равно, семьсот компаний, тысяча компаний – это очень много. Эксперты считают, что у AVentures Capital сегодня самые лучшие компетенции в области интернет-компаний и стартапов Украины. Много встретил интересных и талантливых людей в своих поездках по стране?

 

- Однозначно. Полгода мы готовились к созданию фонда и проверяли основную гипотезу: есть ли в Украине достаточное количество интересных проектов. Мы отслеживали сотни из них. Сегодня в нашем фокусе от двухсот до трёхсот проектов. Мы структурируем сделки с теми, в кого поверили.

 

- В журнале Forbes ты часто публикуешься потому, что это тоже часть работы по созданию экосистемы ?

 

- Да, веду образовательную работу. Она всё равно обернётся пользой. Сейчас экосистема находится в том состоянии, что надо тратить время и ресурсы на education, на образование всех участников экосистемы, и в том числе на вовлечение большего количества игроков. Надо стараться, чтобы большее количество инвесторов или программистов, которые прежде не задумывались о своём стартапе, а сейчас думают, вовлекались в эту систему.

 

- Какие основные ошибки совершают начинающие предприниматели, пробующие свои силы в сети?

 

- Есть много публикаций про ошибки начинающих it-предпринимателей.

 

- Ты являешься одним из авторов таких публикаций...

 

- Да, я опубликовал статью о мифах стартап-предпринимателей. По сравнению с Россией, у нас меньше людей думают масштабно, они рассуждают: «Вот, я сейчас построю компанию, вот она вышла, не знаю, на сто тысяч долларов оборота, или миллион, или два или три. Всё, жизнь удалась, я успешный it-бизнесмен, ничего больше не хочу». В России другая ментальность. И это не про деньги. В России много it-предпринимателей думают о построении глобальных компаний, глобального сервиса, может быть, даже о том, как изменить мир…

 

- Это вопрос амбиций. В России больше визионеров.

 

- Вопрос реализации. В России даже те предприниматели, у которых что-то получилось и у которых есть one million something (один миллион чего-то: пользователей, выручки,  дохода, оборота, прибыли), - они всё равно имеют амбиции, видение как вырасти, построить глобальную компанию. В Украине пока не так. Я знаю много хороших проектов, которые находятся на более поздней стадии, чем инвестирует наш фонд, но ребята успокоились. Фонду приходится играть с амбициями, повышать ставки для украинских предпринимателей.

 

- Это наша общая работа. Какие советы ты дал бы тем, кто хочет начать свой бизнес в интернете?

 

- Это индустрия, где очень важна компетенция. Как правило, создатели успешных интернет-проектов присутствуют в этом секторе в той или иной роли минимум 5-7 лет. Они были программистами, занимались развитием бизнеса, продажами, маркетингом. Но в интернете и в программном обеспечении успешные компании здесь, на нашем берегу, создают те, кто достаточно давно в секторе. Но и это не препятствие. Если вы из смежного сектора, например, телекома, всегда можно зайти соучредителем стартапа на ранней стадии. И уже дальше надо много чему учиться, чтобы реализовать себя. Я знаю, что ты тоже пошел этим путем, вложив деньги в проект из Сколково.

 

            - Большие интернет-компании, как правило, не начинались с такого плана: дай-ка  я заработаю денег. Посыл был другим: «я вижу некое несовершенство в сети, я знаю, как это несовершенство исправить, и это нужно очень многим людям». Так возник Google и  много других великих компаний.

 

- Да.

 

- И если ты не ошибся в своей гипотезе про «несовершенство» и в своем плане «как его исправить», деньги придут сами.

 

- IT-сектор не исключение. Да, есть люди, у которых первичной мотивацией были не деньги, но они были одной из мотиваций. В интернете вам нужно иметь очень сильное желание, очень сильную мотивацию изменить мир. Как сказал известный предприниматель, один из моих хороших знакомых: «Нужно быть сумасшедшим, чтобы создать стартап, потому  что, к сожалению, вероятность того, что у вас ничего не получится, и через год - два вы займётесь новым проектом, - больше 90 процентов».

 

- Если мы будем говорить, что все стартаперы сумасшедшие,  то так мы экосистему не создадим. Другая тонкость: часто первый проект бывает неудачным. Есть предприниматели, которые бросают все и не идут дальше. На самом деле, неудача – это одна из непременных составляющих успешной интернет-компании. Вспомни хотя бы Стива Джобса, - сколько у него было неудач, а всё-таки,  это он - человек, который изменил мир.

 

- Хороший пример. И известный пример с игрой Angry Birds

 

- Да, это история 52-х неудачных вариантов игры, а потом успеха, который принес своим создателям самую большую прибыль в индустрии игр для мобильных устройств.

Какие области Уанета фонду наиболее интересны?

 

- Давай расшифруем: под Уанетом мы понимаем…

 

-  …всё, компании с украинскими корнями.

 

- Мы инвестируем в интернет, в программное обеспечение в широком смысле. Мы готовы инвестировать в электронную торговлю, в онлайн сервисы, в потребительское программное обеспечение, программное обеспечение для предприятий, в то, что называется enterprise software, мобильные технологии, мобильные игры, платёжные системы и в ряд других более узких ниш в технологиях, связанных с интернетом. Здесь много интересных компаний, я думаю, что больше половины из сделок будут в команды, которые являются украинскими в том или ином виде. У нас широкий спектр  интересов,  мы верим, что в Украине будет больше компаний, которые делают глобальные проекты.

 

- Какие у фонда предпочтения при отборе проектов ?

 

- Они делятся на объективные и субъективные. Приведу любимый пример – женитьба. Ты хочешь, чтобы жена была умная, красивая, чтобы у вас была личная химия, и так далее, но на этом общие формулировки заканчиваются. Дальше надо повстречаться, понять, получается ли у вас совместно работать.

 

- Протестировать?

 

- Протестировать!

 

- Есть такое слово в нашей индустрии.

 

- Протестировать, возможно, сделать pivot. Потом принять решение. Мы смотрим на проект, который может стать большим, но не на бумаге, а в практическом смысле, в ближайшие 4-5 лет; мы инвестируем, в проекты, у  которых есть, «миллион чего-то» (миллион выручки, миллион пользователей, миллион трафика). И скорее всего, вне Украины, большая часть за её пределами. Соответственно, этот фильтр уже убирает 95 – 97 процентов проектов. Дальше - субъективные критерии: верим ли мы в команду, есть ли у них потенциал, лидерские качества. Верим ли мы, что эта предпринимательская команда сделает прорыв, насколько их технология более передовая, чем у других. Могут ли они в ближайшие несколько лет сделать прорыв и так далее. То есть, дальше начинаются наши компетенции.

 

- А были ли проекты, в которых вам понравились продукт, финансовые результаты, но оттолкнули человеческие качества команды или руководителя команды, и поэтому фонд отказался от инвестирования ?

 

- Да, такие случаи были. Всё-таки, «личная химия» очень важна, поскольку мы заходим в проект на ранней стадии. Мой партнёр Андрей Колодюк говорит, что мы не занимаемся venture capital, мы занимаемся private equity. Поясню: мы инвестируем в уже, как некоторые предприниматели говорят, готовые проекты. В том смысле, что у них уже есть выручка, у некоторых даже есть какая-то прибыль, но нужно понимать, что это всё равно ранняя стадия, впереди 3-4-5 лет совместной плотной работы. Поэтому очень важна «личная химия» между фондом и предпринимателями. В большинстве проектов, которые я вижу, (наверное, в 99 процентах) , как правило, 2 и более  основателей. Это команда из двоих-троих людей, потому что очень много задач, в одиночку их все решить очень сложно.

 

- Девиз вашего фонда – «Умные деньги для умных людей». Я так понимаю, что вы уже встретили в кого вкладывать деньги «умных людей», нашли много интересных компаний. А «умные деньги» вы нашли?

 

- Мы тестируем ряд гипотез. Украинская венчурная экосистема зарождается. Мы находимся на стадии быстрого роста. Для меня очевидно, что будет много связанных с Украиной историй успеха, менее  очевидно, по какому пути пойдёт экосистема. Станет ли она ближе к израильской, когда все проекты делаются только на глобальный рынок? Или она станет ближе к российской, когда половина проектов направлена на локально-региональный рынок, половина – на мировой. Пакет, который мы называем «умными деньгами», ещё  формируем. В каждом проекте идет процесс выбора и закрытия сделки. Он у нас 3-6 месяцев. Но и направлен он на то, чтобы понять, можем ли мы быть полезны проекту. Это один из критериев: можем ли мы помочь проекту совершить прорыв.

 

- Я знаю, что команды проектов, в которые вы уже инвестировали, интересуют ваши связи в Кремниевой долине, отношения с другими международными венчурными фондами. Им (командам) интересна ваша компетенция по привлечению последующих раундов инвестиций, тем более, что твоя экспертная оценка высоко котируется и в Москве. Тебе звонят российские руководители венчурных фондов, таких как Almaz Capital, Runa Capital, другие игроки, спрашивают точку зрения на украинские компании и людей индустрии.  Твой референс, ссылка на тебя имеет в бизнесе уже солидный вес.  

            В июле 2013-го ты вернулся из Силиконовой долины?

 

- Да, я месяц был в поездке по Штатам. Формирую пакет «умных денег» для стартапов. Мы  сделали ряд инвестиций в компании, большая часть выручки и доходов которых, - в США. Мы активно помогаем стартапам с развитием бизнесов на том берегу, приводим к ним инвесторов следующего раунда. На Украину сегодня начинают активно смотреть американские фонды. Российские исторически смотрели и активировались за последний год. Ряд европейских фондов… Поэтому мы можем быть очень полезными в привлечении капитала на следующий раунд.

 

- И не только капитала, экспертиза тоже очень важна. Насколько я знаю, ваш фонд оказывает содействие одной из компаний в поиске топ-персонала, из числа всемирно известных менеджеров.

 

- Иногда мы называем себя венчурными ассистентами. Мы даем капитал, после этого мы готовы помочь, чем можем, начиная от поиска персонала, заканчивая привлечением денег на следующий раунд.

 

- То есть, компетенция, экспертиза, связи, отношения…

 

- Мы можем быть полезны многими вещами, и мы стараемся это делать.

 

- Расскажешь о какой-нибудь из сделок вашего фонда? Можешь, не называть компанию, если не хочешь.

 

- Фонд прозрачен в коммуникациях. «Forbes-Украина» опубликовал интервью с генеральными директорами компаний, в которые мы вложили деньги. К примеру, компания nuPSYS делает программное обеспечение для управления сложными корпоративными сетями. Ее основатель живет и работает в Чикаго, разработка делается в СНГ (Украина, Россия). Я был в США на конференции, где они сделали публичный запуск.

 

- Публичный запуск своего программного обеспечения, продукта?

 

- Да, публичный запуск…

 

- Крупные компании имеют очень сложные корпоративные сети. Когда у вас на работе системный администратор, или в просторечье «сисадмин», у него 10 или 20 компьютеров, за которыми он следит, - это одно. А когда корпорация имеет 20 – 25 тысяч компьютеров, причем разбросанных по всему миру, - управлять такой сетью сложнейшая интеллектуально-инженерная задача. Компания nuPSYS позволяет управлять такой сетью путем ее трехмерной визуализации. Программное обеспечение nuPSYS также высвобождает до 80 процентов персонала, занятого управлением такими сетями.  Это огромная экономия -  в мире такие специалисты получают высокие оклады.

 

- Совершенно верно.

 

- Какой сегодня ландшафт венчурного бизнеса в Украине. Кто прямые конкуренты фонда?

 

- Мне эта индустрия нравится тем, что здесь нет слова «конкуренты». Если говорить про нас как фонд, считаю, что конкурентов не только нет, но и в ближайшие несколько лет не будет. Я бы сказал, что сейчас больше возможностей для инвесторов, чем для стартаперов. Есть огромное количество интересных проектов. Можно пригласить западные фонды и вместе сделать так называемую синдицированную сделку, когда часть денег даем мы, часть они. Конкуренция по сделкам появится в Украине не раньше, чем через пять лет. Это оптимистично. Я трачу свое время и силы, чтобы тем, кого могут другие называть конкурентами (это ведущие российские, европейские, американские венчурные фонды), рассказать, какие в Украине интересные проекты. Они никогда не будут уводить у нас эти сделки. Если они увидят, что это сделка интересная, просто проинвестируем 50 на 50 от раунда. Или мы сделаем этот раунд, а они - следующий.

 

- Хотел бы что-то еще сказать читателям?

 

- Сектор интернета и информационных технологий – самый интересный в Украине. Это единственная  в стране индустрия, где можно заработать деньги только своим умом.

 

- Без связей и административных рычагов.

 

- Да, без связей и административного плеча. Это хорошая новость для многих. Мы увидим быстрый рост украинского it-сектора. Через 5-6 лет он будет играть феноменальную роль в нашей экономике. Думаю, что те инвесторы, которые присоединятся к нашему увлекательному путешествию, получат не менее феноменальные результаты.

 

comments powered by Disqus